Порой я чувствую себя зазнавшимся снобом, порой мне кажется, что все пирамида Лебедева вполне себе обоснованная вещь.

Как, наверное, многие из вас знают, ваш покорный слуга является студентом. В числе прочего, студентом он является уже 6 лет — сначала два года химиком, последние четыре — психологом. Может быть я просто уже немного перерос (скромно, да?) то время, когда времени было много, а все вокруг казалось новым и интересным. Тем не менее, в качестве студента мне порой приходится выполнять достаточно бессмысленные действия, такие как написание рефератов и посещение некоторых пар. С последствиями подобных действий вы имеете возможность ознакомиться в продолжении этой заметки, нажав на ссылку ниже. Там будет миниреферат на тему «Теоретические основы проблемы профессионально обусловленных деструкций личности». Хотя, честно говоря, я бы не советовал это читать. Лучше послушайте вот эту прекрасную песню, с говорящим названием Shut up I’m dreaming of places where lovers have wings. Или просто, коротко — Shut up I’m dreaming.

Теоретические основы проблемы профессионально обусловленных деструкций личности.

In a culture where work can be a religion, burnout is its crisis of faith.

Jennifer Senior


Профессиональные деструкции, согласно определению Э. Ф. Зеера, это «это изменения сложившейся структуры деятельности и личности, негативно сказывающиеся на продуктивности труда и взаимодействии с другими участниками этого процесса» [3, с. 203]. Естественно, на мой взгляд, что любая профессиональная деятельность приводит к развитию используемых в ней качеств, и постепенному угасанию неиспользуемых (с учетом, конечно, влияния развития высших функций на нижние, о которых писали советские классики). В данном случае в качестве критериев «полезности» этих изменений выступает продуктивность труда и взаимодействие с другими участниками этого процесса.  Здесь сразу возникает два вопроса — во-первых, как соотносится между собой эффективность труда и взаимодействие с другими участниками, и во-вторых, считать ли негативными изменения, развивающие одну из этих сфер в ущерб другой? На первый вопрос, как мне кажется можно смело отвечать «по-разному», и приводить в пример ситуации с групповыми нормами продуктивности труда. Ориентация на взаимодействие с другими работниками в ситуации заниженных групповых норм будет приводить к снижению продуктивности, а повышение продуктивности в такой ситуации будет приводить к ухудшению отношений с коллегами. Что касается второго вопроса, то, насколько можно судить из приводимого далее списка профессиональных деструкций у менеджеров, то негативными считаются только те изменения, которые затрагивают обе эти сферы. Хотя, один из приведенных примеров — авторитаритарность менеджеров, вполне может быть связан с повышенной продуктивностью в определенных сферах деятельности (достаточно вспомнить теорию К. Левина) и ухудшением взаимодействия в коллективе.

Далее Зеер выделяет три группы факторов [3, с. 205], порождающих профессиональную деструкцию:

1)    объективные, т.е. факторы, «связанные с социально-профессиональной средой, социально-экономической ситуацией, имиджем и характером профессии, профессионально-пространственной средой»;

2)    субъективные, «обусловленные особенностями личности и
характером профессиональных взаимоотношений»;

3)    и объективно-субъективные, «порождаемые системой и организацией профессионального процесса, качеством управления, профессионализмом руководителей»


Эта классификация является очевидным порождением дуализма личность — ситуация, в данном контексте приводящем к появлению странного сочетания «объективно-субъективные». По-видимому, подразумевается, что объективно-субъективные факторы связаны в равной степени с особенностями личности (личностей?), включенной в деятельность, так и с особенностями самой деятельности. Однако, если мы считаем человека активным субъектом деятельности, то необходимо признать, что любая ситуация влияет на него опосредованно, или, как пишет М. А. Холодная, «не личностные черты, не характеристики ситуации, а своеобразие ментального образа ситуации является действительной и решающей «причиной» человеческого поведения» [4, с. 290]. Т.е. любой фактор, приводящий к профессиональной деструкции, — порождение  того, как человек представляет себе свою профессиональную деятельность, и, более широко, того, как он структурирует окружающую реальность вообще. При всем этом, нельзя не признать практическое удобство данной классификации: она определяет не столько реальные источники деструкции, сколько основные направления профилактики ее причин.

Что касается «психологических детерминант, порождаемых этими факторами»  [3, с. 205], то автор выделяет следующие моменты:

1)    Мотивы выбора профессии. Здесь приводятся как осознаваемые, так и неосознаваемые «мотивы». Автор, очевидно, не разделяет мотивы и потребности.

2)    Пусковой момент — неоправдавшиеся ожидания.

3)    Стереотипизация. Подразумевается, что навыки, вырабатываемые работником во время обучения и профессиональной деятельности, приводят к искажению окружающей восприятия им окружающей действительности, хотя и способствуют ее продуктивности.

4)    Психологические защиты. «Из огромного многообразия видов психологической защиты на образование профессиональных деструкций влияют отрицание, рационализация, вытеснение, проекция, идентификация, отчуждение» [3, с. 206] .

5)    Эмоциональная напряженность труда.  Здесь автор приводит в качестве следствия повышенного эмоционального напряжения синдром «эмоционального сгорания», который «наблюдается у педагогов, врачей, управленцев, социальных работников». Надо заметить, что один из наиболее известных исследователей эмоционального выгорания, Кристина Маслач, отнюдь не склонна ограничивать применимость понятия эмоциональное выгорание только этими профессиями [2, с. 408].

6)    Снижение уровня интеллекта — в тех видах труда, которые «не требуют от работников решения профессиональных задач, планирования процесса труда, анализа производственных ситуаций».

7)    Достижение «предела развития профессионализма и повышения уровня образования». Особенно красивый пункт. Под пределом развития, по-видимому, имеется в виду субъективное переживание невозможности развиваться дальше, поскольку вводить какие-то объективные критерии представляется здесь бессмысленным.

8)    Ну и, наконец, старение. Мне представляется примечательным следующий абзац: «Исследователи феномена старости подчеркивают, да и примеров тому много, что фатальной неизбежности профессионального старения нет. Это действительно так. Но нельзя отрицать очевидного: физическое и психологическое старение деформирует профессиональный профиль человека, отрицательно сказывается на достижении вершин профессионального мастерства». Поставленные рядом друг с другом эти фразы являют собой прямое противоречие. Либо мы говорим о том, что старость неизбежно деформирует, либо деформирует человека не старость, а нечто другое.

Хотелось бы отдельно остановиться на вопросе о том, на основании чего автор говорит о том, что эти детерминанты «порождаемы» факторами, и чем вообще «психологическая детерминанта» отличается в его теории от «субъективного фактора». Понятие «детерминанта» обычно употребляется в смысле «фактор или элемент, обусловливающие то или иное явление» [1]. Однако в данном случае подобное разделение предполагает, по-видимому, что понятие детерминанты более высокого уровня, нежели понятие фактора, тем более, что «одни и те же детерминанты проявляются во всех трех группах факторов» [3, с. 205]. С этим высказыванием можно согласиться, но для этого придется отказаться от предложенного деления факторов по шкале объективность-субъективность, поскольку все детерминанты здесь по определению относятся к субъективным факторам.  Таким образом нам в любом случае придется отказаться либо от понятия детерминант, либо от предложенной классификации факторов. Автор мог бы, однако, со спокойной совестью отказаться и от детерминант, и от классификации факторов, поскольку приведенный список детерминант не имеет под собой никаких теоретических обоснований и основан, вероятно, исключительно на эмпирических наблюдениях. В этом списке смешаны причины и следствия, в нем нет структуры, поэтому он не может претендовать на какую-либо теоретическую значимость.

Виды профессиональных деструкций у Э. Ф. Зеера напоминают классификацию мифических существ Борхеса: выделяются профессиональные деформации, профессионально-обусловленные акцентуации, выученная беспомощность, профессиональная отчужденность и стагнация. В профессиональных деформациях выделяются общепрофессиональные деформации, специальные профессиональные деформации, профессионально-типологические деформации и индивидуализированные деформации. Конкретного определения профессиональных деформаций автор не приводит, ограничиваясь цитированием высказывания С. Г. Геллерштейна, что «деформацию следует понимать как изменение, наступающее в организме и приобретающее стойкий характер» [3, с. 208]. Заметим, что Геллерштейн говорит не о позитивности или негативности деформаций, но лишь о том, что организм приспосабливается к деятельности, хотя выбор термина «деформация» все же задает некий негативный контекст. Рассматривая предложенную классификацию профессиональных деформаций, нельзя не заметить, что она во многом пересекается с классификацией профессиональных деструкций. Там, индивидуализированные деформации автор называет «сверхкачествами, или акцентуациями» [3, с. 210] (хотя по смыслу они отличаются от «профессиональных акцентуаций»), профессионально-типологические деформации вообще представляют собой достаточно широкую категорию (наложение «индивидуально-психологических особенностей личности … на психологическую структуру деятельности»), которая вполне может включать в себя выученную беспомощность и стагнацию, и т.д.

Подводя итоги рассмотрению теоретической базы понятия профессиональных деструкций, я вынужден выразить сомнение в существовании этого феномена. Безусловно, существует большое число нарушений (деформаций, деструкций) психических процессов опосредованно связанных со спецификой профессиональной деятельности человека, но одной констатации этого факта недостаточно для формирования научного понятия. Необходимо как минимум отделить его от других, уже существующих понятий. Не имея четкого представления о предмете исследования, попытки выстроить теоретическую модель скатываются в бездну эмпирических классификаций. Э.Ф. Зеер, к сожалению, очевидных противоречий в своей модели не замечает.

Использованная литература

1. Словарь по общественным наукам. Глоссарий.ру [Online]. — http://slovari.yandex.ru/dict/gl_social.

2. Job Burnout / C. Maslach, W. B. Schaufeli, M. P. Leiter // Annu. Rev. Psychol. — 2001. — Т. 52. — С. 397-422.

3. Психология профессионального развития : учеб. пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению подгот. бакалавра и магистра «Психология» и психологическим специальностям / Э. Ф. Зеер. — Москва: Академия, 2006.

4. Когнитивные стили : О природе индивидуал. ума : Учеб. пособие для вузов / М. А. Холодная. — М.: PerSe, 2002.