Этот год был богат на события. Сначала — организация TCTS. Проект, начавшийся с разговора о том, что хорошо бы наконец студентам давать нормальные стипендии за науку, и неожиданно развернувшийся в достаточно неплохое полуобразовательное — полублаготворительное нечто. Потом хедхантинг и мой первый сотрудник — совершенно замечательная Алёна Беглер, практически идеальный lab manager. Затем дописывание диссертации и предзащита. Организация первой выставки «Время иллюзий» в апреле. Затем заявка на мегагрант РНФ и организация конференции по имплицитному научению в Питере в мае. Дальше — лето и начало бесконечного геммороя с бумагами по диссертации. Август — в Европе. Школа по перцептивной организации в Бельгии, краткий отпуск с Ирой в Бельгии и Германии, ECVP в Белграде, наконец — дункеровская школа в подмосковье, к моменту которой переезды вызывали у меня только отвращение. Сентябрь — заявки на гранты и, наконец, защита диссера 1го октября. Тут много можно сказать всего, скажу лишь, что никому не советую участвовать в этой отвратительной процедуре. Зато замечательные люди, которые на нее пришли-приехали, торжественное сожжение текста диссера и распитие бесконечных объемов вина в Тонетъ после защиты — останутся одним из лучших моих воспоминаний. Потом странная рабочая поездка в Исландию. ПЗСР (пост-защитное стрессовое расстройство) был еще в полном разгаре, денег, наоборот, не было. В итоге я сделал все, что хотел сделать, но никакого отдыха особо не получилось. Затем уже послезащитный сбор бумаг. В таком же духе прошла поездка в Сопот в начале ноября. Потом отчеты по грантам и еще одна заявка в ноябре. Наконец, декабрь, получившийся на контрасте вполне расслабленным. Много развлекательного чтива, готовка еды, компьютерные игры.

И все это время — эксперименты и статьи, статьи и эксперименты. Не помню, у кого я когда-то услышал или прочитал фразу, что три фазы исследования — планирование, проведение, описание результатов — должны работать в параллель. Пока описываются результаты одного эксперимента, другой готовится, а для третьего собираются данные. Это мне кажется правильным подходом, хоть и получается, что свободное время это нечто из области фантастики. С другой стороны — зато теперь я очень люблю и ценю то время, которое сам выделяю на отдых. Это что-то из серии про сознанность, столь любимую гештальт-терапевтами.

Итак, что есть по итогам года? Формально — защищенный диссер, три новых англоязычных статьи, еще сколько-то русских, и, как ни странно, более-менее приличное CV для пхд из малоизвестного университета экзотической страны эрэфии. Двойная аффилиация — с этого месяца буду поднимать еще и московскую когнитивную науку и народное хозяйство заодно. Минимум два гранта на этот год, так что даже если никуда не уеду, то с голода мы тут не умрем. Трое студентов что-то делают, правда у двух из них это не основное занятие, так что эффективность пока не очень. Западные коллеги, с которыми потихоньку налаживается сотрудничество — это тоже вполне приятно. Главное — пока есть понимание, что можно делать, и это вполне хорошо. Из минусов можно назвать то, что будущее пока еще достаточно туманно. В целом, хороший год был. Надеюсь, этот будет не хуже. По крайней мере, никакие диссертационные бумаги мне больше не грозят.