Когда мне удаляли аппендицит две недели назад, анестезиолог, по-видимому, накосячил и я пришел в сознание слегка раньше, чем это предполагалось. Ну то есть как, это было весьма относительное сознание. Сначала это была просто боль и невозможность пошевелиться. Не уверен, что воспроизвожу все в точности, но некоторые детали кажутся чересчур отчетливыми и предполагают, что эти воспоминания не являются только реконструкцией постфактум, хотя быть уверенным до конца нельзя. Так вот, в какой-то момент возникла мысль, что я уже умер и в аду. Боль — вечна, никакого тела или движения нет, и так и будет. Не боль в каком-то участке тела, его нет, просто боль. Потом, как это принято писать, спустя вечность, возник какой-то осколок мысли о том, как успокоить боль, как это учили делать на курсах по гипнозу лет пять назад. Нужно мысленно погрузить себя в лед, заморозить, и должно стать легче. Сейчас это разбивается на связные предложение, но тогда это скорее было как мысль-действие. На какой-то момент стало чуть легче.

Следующее, что я помню — как я пытаюсь как-то пошевелить рукой, чтобы дать понять, что мне больно. Это не получается, но по крайней мере, я частично понимаю, что это не ад, что идет операция. Потом я начинаю задыхаться. В этот момент уже никаких мыслей об операции нет, только ощущение, что я умираю и панический ужас. Я слышу (или кажется), что я хриплю, вновь начинаю пытаться дергать рукой, кажется, что чуть получилось пошевелить пальцем .  Я слышу какой-то голос, но не понимаю, что он говорит. Помню что-то про «скоро вынем трубку», хотя возможно это опять же лишь кажется. Дальше помню, что стало легче, не знаю, как это описать, но я уже задыхаюсь от собственной слюны. Не поверите, но это действительно легче. Пытаюсь как-то пошевелить или дернуть головой. Через какой-то непонятный промежуток времени, я выплевываю слюну, во что-то вроде тряпки, приложенной к губам. Далее все, что я помню, это что я издавал какой-то нечленораздельный крик. Долго. Помню как мне предлагалось перелечь с каталки на кровать. Перелечь, млять, я ору, а мне предлагают перелечь. Ира, кажется, заплакала в этот момент, врач сказала ей выйти из палаты. Дальше меня как-то стащили с каталки на кровать за ноги. По ощущениям следующие часа четыре, на самом деле, наверное заметно меньше, я продолжать орать. Это было очень циклично, не непрерывный крик, а некий постоянно повторяющийся звук-стон. Периодически он менялся. Первое слово, которое я смогу выговорить было то ли бл*ди, то ли пидор*сы. Вроде первое, оно и короче. Дальше становилось легче, и наконец, мне часов в пять вечера (а операция была часов в восемь утра) вкололи обезболивающие и я уснул.

Вики утверждает, что где-то у 0.1-0.2% людей (в Америке) возникает осознание происходящего при полном наркозе во время хирургических операций, и где-то каждый третий из них чувствует боль. По другим цитируемым данным 42% чувствуют боль, 94% переживают страх/панику, у 70% наблюдаются долгосрочные психологические симптомы (последствия). Я пока у себя никаких последствий не замечаю, надеюсь так и будет оставаться. Пишут, что вероятность подобного переживания в два раза выше в тех случаях, когда используют паралитики / мышечные релаксанты. Если их нет, то пациент может как-то пошевелиться и анестезиолог увеличит дозу анестетика. Но если они есть, то происходит примерно то, что я описал. Боюсь даже представить, что может происходить с человеком, если он продолжительное время будет в таком состоянии.

Три мысли у меня есть по этому поводу и один вопрос. Во-первых, не дай бог снова. Во-вторых, я могу сколь угодно хорошо понимать, что боль в сознании, но это не сильно улучшает ситуацию, когда ее чувствуешь. Чуть-чуть это вроде мне помогло, но лишь чуть-чуть. Во-вторых, ритмика моих стонов/криков. Они не просто так ритмичны. Это действительно в некоторой степени успокаивает/облегчает боль. Похоже, что это как-то связано с укачивание младенцев. Вопрос же собственно простой. Какого хрена мне не дали обезболивающее раньше, пока я орал не переставая? Нельзя давать обезболивающие после общего наркоза/операции или что?