Основная проблема нейропсихологии, на мой взгляд, заключается в том, что нейропсихологи очень быстро забывают об изначальных источниках их информации о психике. Это касается всех областей исследований, в том числе сознания и эмоций. Например в статье Виктора Ламме, выложенной недавно в открытый доступ, предлагается учитывать нейропсихологические аргументы в решении задачи разграничения сознания и бессознательного. Он выступает как противник интроспекции, правда оговаривая, что он не «нейропсихологический шовинист», и интроспекция полезна, поскольку позволяет выделить крайние случаи — если мы может дать полный и детальный отчет о стимуле, то мы явно осознаем стимул, если мы ничего (хотя тут крайне неопределенно это ничего) не можем сказать о нем — мы его не осознаем. Однако сами нейропсихологические аргументы, которые он предлагает, в свою очередь основаны на предыдущих экспериментах, в которых применялся тот или иной вид субъективного отчета. Получается, что это не просто нейропсихологические аргументы, а «нейропсихологические аргументы, основанные на интроспекции», как хорошо подметил Мортен Овергаард в своем комментарии к статье.

То же самое можно сказать и обо всех нейропсихологических, да и просто психофизиологических, исследованиях эмоций. Все, что мы знаем об эмоциях в конечном итоге базируется на субъективном отчете и лежащей за ним психологической теории. Соответственно, валидность высказываний психофизиологов об эмоциях не превышает валидность психологической теории, стоящей за изначальными отчетами испытуемых.